Великий пост
в рассказах
Василия Никифорова-Волгина

Вся в метели прошла преподобная Евфимия Великая — государыня масленица1Масленица (Сырная неделя) — последняя неделя перед Великим постом: семь дней народного веселья, блинов и прощания с зимой. Завершается Прощёным воскресеньем. будет метельной! Прошёл апостол Тимофей полузимник; за ним три вселенских святителя2Три вселенских святителя — Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст. Общий праздник — 30 января ст. ст. (12 февраля н. ст.).; Св. Никита епископ Новгородский — избавитель от пожара и всякого запаления; догорели восковые свечи Сретения Господня3Сретение Господне (2/15 февраля) — праздник встречи Младенца Иисуса со старцем Симеоном в Иерусалимском храме. На Сретение освящают свечи; «сретенские морозы» считались последними сильными морозами зимы. — были лютые сретенские морозы; прошли Симеон Богоприимец и Анна Пророчица.

Снег продолжает заметать окна до самого навершия, морозы стоят словно медные, по ночам метель воет, но на душе любо — прошла половина зимы. Дни светлеют! Во сне уж видишь траву и берёзовые серёжки. Сердце похоже на птицу, готовую к полёту.

В лютый мороз я объявил Гришке: «Весна наступает!»

— Дать бы тебе по затылку за такие слова! Кака тут весна, ежели птица налёту мёрзнет!

— Это последние морозы, — уверял я, дуя на окоченевшие пальцы, — уже ветер веселее дует, да и лёд на реке по ночам воет… Это к весне!

Гришка не хочет верить, но по глазам вижу, что ему тоже любо от весенних слов.

Нищий Яков Гриб пил у нас чай. Подув на блюдечко4Пить чай из блюдца — распространённый народный обычай: горячий чай наливали из чашки в блюдце и пили, дуя на него, вприкуску с сахаром., он сказал поникшим голосом:

— Бежит время… бежит… Завтра наступает неделя о мытаре и фарисее5Неделя о Мытаре и Фарисее — первое из четырёх подготовительных воскресений перед Великим постом. Читается притча, противопоставляющая самодовольную праведность фарисея и смиренное покаяние мытаря (сборщика налогов).. Готовьтесь к Великому посту — редька и хрен, да книга Ефрем6«Книга Ефрем» — народное название молитвы преподобного Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего», читаемой с поклонами на всех великопостных службах..

Все вздохнули, а я обрадовался. Великий пост — это весна, ручьи, петушиные вскрики, жёлтое солнце на белых церквях и ледоход на реке. За всенощной, после выноса Евангелия на середину церкви, впервые запели покаянную молитву:

Покаяния отверзи ми двери.
Жизнодавче,
Утреннеет бо дух мой ко храму
Святому Твоему.7«Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче» — стихира, поющаяся на воскресных всенощных начиная с Недели о Мытаре и Фарисее и до пятого воскресенья Великого поста. Первое её пение знаменует начало покаянного периода.

С Мытаревой недели в доме начиналась подготовка к Великому посту. Перед иконами затопляли лампаду8Лампада — небольшой сосуд с маслом и фитилём, зажигаемый перед иконами. Неугасимая лампада в постные дни символизирует непрестанную молитву., и она уже становилась неугасимой. По средам и пятницам ничего не ели мясного. Перед обедом и ужином молились «в землю»9«Молиться в землю» — совершать земные поклоны: опускаться на колени и касаться лбом пола. Великопостный устав предписывает земные поклоны на всех будничных службах.. Мать становилась строже и как бы уходящей от земли. До прихода Великого поста я спешил взять от зимы все её благодатности, катался на санях, валялся в сугробах, сбивал палкой ледяные сосульки, становился на запятки извозчичьих санок, сосал льдинки, спускался в овраги и слушал снег.

Наступила другая седьмица. Она называлась по-церковному — неделя о Блудном сыне. За всенощной пели ещё более горькую песню, чем «Покаяние», — «На реках Вавилонских»10«На реках Вавилонских» (Пс. 136) — псалом о плаче евреев в вавилонском плену. В воскресенье о Блудном сыне поётся за всенощной как образ духовного изгнания и тоски по небесному Отечеству..

В воскресенье пришёл к нам погреться Яков Гриб. Присев к печке, он запел старинный стих «Плач Адама»:

Раю мой раю,
Пресветлый мой раю,
Ради мене сотворенный,
Ради Евы затворенный.

Стих этот заставил отца разговориться. Он стал вспоминать большие русские дороги, по которым ходили старцы-слепцы с поводырями. Прозывались они Божьими певунами11Божьи певуны (калики перехожие) — странствующие певцы духовных стихов, нередко слепые. Пели о Страшном суде, о грехе и покаянии. Важная часть народной православной культуры вплоть до начала XX века.. На посохе у них изображались голубь, шестиконечный крест, а у иных змея. Остановятся, бывало, перед окнами избы и запоют о смертном часе, о последней трубе Архангела, об Иосафе-царевиче, о вселении в пустыню. Мать свою бабушку вспомнила:

— Мастерица была петь духовные стихи! До того было усладно, что, слушая её, душа лечилась от греха и помрачения!..

— Когда-то и я на ярмарках пел! — отозвался Яков, — пока голоса своего не пропил. Дело это выгодное и утешительное. Народ-то русский за благоглаголивость слов крестильный крест с себя сымет! Всё дело забудет. Опустит, бывало, голову и слушает, а слёзы-то по лицу так и катятся!.. Да, без Бога мы не можем, будь ты хоть самый что ни на есть чистокровный жулик и арестант!

— Теперь не те времена, — вздохнула мать, — старинный стих повыветрился! Всё больше фабричное да граммофонное поют!

— Так-то оно так, — возразил Яков, — это верно, что старину редко поют, но попробуй запой вот теперь твоя бабушка про Алексия человека Божия или там про антихриста, так расплачутся разбойники и востоскуют! Потому что это… русскую в этом стихе услышат… Прадеды да деды перед глазами встанут… Вся история из гробов восстанет!.. Да… От крови да от земли своей не убежишь. Она своё возьмёт… кровь-то!

Вечером увидел я нежный бирюзовый лоскуток неба, и он показался мне знамением весны — она всегда, ранняя весна-то, бирюзовой бывает! Я сказал про это Гришке, и он опять выругался.

— Дам я тебе по затылку, курносая пятница! Надоел ты мне со своей весной хуже горькой редьки!

Наступила неделя о Страшном суде12Неделя о Страшном суде (Мясопустная) — последнее воскресенье перед Масленицей. На Литургии читается Евангелие о Страшном суде (Мф. 25:31–46). После этого дня мясо не едят до самой Пасхи.. Накануне поминали в церкви усопших сродников. Дома готовили кутью13Кутья — ритуальное блюдо из варёной пшеницы или риса с мёдом и изюмом, подаваемое на поминках как символ веры в воскресение: зерно, «умирая» в земле, прорастает новой жизнью. из зёрен — в знак веры в воскресение из мёртвых. В этот день церковь поминала всех «от Адама до днесь усопших в благочестии и вере» и особенное моление воссылала за тех, «коих вода покрыла, от брани, пожара и землетрясения погибших, убийцами убитых, молнией попаленных, зверьми и гадами умерщвлённых, от мороза замёрзших…» И за тех «яже уби меч, конь совосхити, яже удави камень, или перст посыпа; яже убиша чаровныя напоения, отравы, удавления…»

В воскресенье читали за литургией Евангелие о Страшном суде. Дни были страшными, похожими на ночные молнии или отдалённые раскаты грома.

Во мне боролись два чувства: страх перед грозным судом Божьим, и радость от близкого наступления масленицы. Последнее чувство было так сильно и буйно, что я перекрестился и сказал: — Прости, Господи, великие мои согрешения! Масленица пришла в лёгкой метелице. На телеграфных столбах висели длинные багровые афиши. Почти целый час мы читали с Гришкой мудрёные, но завлекательные слова: «Кинематограф «Люмьер»14«Люмьер» — ранняя киносистема братьев Люмьер (Франция, 1895 г.). К началу XX века слово стало нарицательным для раннего кинотеатра в России.. Живые движущиеся фотографии и кроме того блистательное представление малобариста геркулесного жонглера эквилибриста «Бруно фон Солерно», престидижитатора Мюльберга и магико спиритическ. вечер престидижитатора, эффектиста, фантастического вечера эскамотажа, прозванного королём ловкости Мартина Лемберга».

От людей пахло блинами15Блины — главное блюдо Масленицы, пеклись из пшеничной или гречневой муки на молоке и масле. Круглая золотистая форма блина связывалась с солнцем и проводами зимы.. Богатые пекли блины с понедельника, а бедные с четверга. Мать пекла блины с молитвою. Первый испечённый блин она положила на слуховое окно в память умерших родителей16Обычай класть первый масленичный блин на окно в память усопших — широко распространённая традиция: этот блин считался символическим угощением для душ предков.. Мать много рассказывала о деревенской масленице. В деревне масленичный понедельник назывался — встреча; вторник — заигрыши; среда — лакомка; четверг — перелом; пятница — тёщины вечерки; суббота — золовкины посиделки; воскресенье — проводы и прощёный день. Масленицу называли также Боярыней, Царицей, Осударыней, Матушкой, Гуленой, Красавой. Пели песни, вытканные из звёзд, солнечных лучей, месяца-золотые рожки, из снега, из ржаных колосков.

В эти дни все веселились, и только одна церковь скорбела в своих вечерних молитвах. Священник читал уже великопостную молитву Ефрема Сирина «Господи и Владыко живота моего»17Молитва Ефрема Сирина — главная покаянная молитва Великого поста, читаемая с земными поклонами на всех будничных службах. Включает прошения о даровании смирения, терпения и любви.. Наступило Прощёное воскресенье18Прощёное воскресенье — последний день Масленицы. Священник кланяется прихожанам в ноги и просит прощения, они отвечают тем же. В семьях говорят: «Простите, Христа ради» — «Бог простит».. Днём ходили на кладбище прощаться с усопшими сродниками. В церкви, после вечерни, священник поклонился всему народу в ноги и попросил прощения. Перед отходом ко сну, земно кланялись друг другу, обнимались и говорили: «Простите, Христа ради», и на это отвечали: «Бог простит». В этот день в деревне зорнили пряжу19Зорнить пряжу — обрядовое действие: выставить моток пряди на утреннюю зарю в Прощёное воскресенье, чтобы освятить зимний труд прядильщицы на пороге поста., т. е. выставляли моток пряхи на утреннюю зарю, чтобы вся пряха была чиста.

Снился мне грядущий Великий пост, почему-то в образе преподобного Сергия Радонежского20Преподобный Сергий Радонежский (1314–1392) — величайший русский святой, основатель Троице-Сергиевой лавры, духовный отец русского народа. Образ его неразрывно связан с аскетизмом и зимним странничеством., идущего по снегу и опирающегося на чёрный игуменский посох.

Редкий великопостный звон разбивает скованное морозом солнечное утро, и оно будто бы рассыпается от колокольных ударов на мелкие снежные крупинки. Под ногами скрипит снег, как новые сапоги, которые я обуваю по праздникам.

Чистый Понедельник1Чистый понедельник — первый день Великого поста. День строжайшего поста и духовного очищения. Совершается чин великого повечерия с чтением Великого канона Андрея Критского.. Мать послала меня в церковь «к часам»2Часы — краткие богослужения суточного круга. В Великий пост будничные часы имеют особый состав с кафизмами, тропарями и молитвой Ефрема Сирина. и сказала с тихой строгостью:

— Пост да молитва небо отворяют!

Иду через базар. Он пахнет Великим постом: редька, капуста, огурцы, сушёные грибы, баранки, снитки3Снитки (снеток) — мелкая озёрная рыбка Псковского и Чудского озёр, продававшаяся в сушёном виде. Доступное постное лакомство для небогатых горожан северо-запада России., постный сахар4Постный сахар — очищенный без применения костяного угля животного происхождения. Строгие постники отказывались от обычного белого сахара.… Из деревень привезли много веников (в Чистый Понедельник была баня). Торговцы не ругаются, не зубоскалят5Зубоскалить — громко смеяться, «скалить зубы». Считалось неблагочестивым в дни поста., не бегают в казёнку за сотками и говорят с покупателями тихо и деликатно:

— Грибки монастырские!

— Венички для очищения!

— Огурчики печорские!6Печоры — старинный русский город со Псково-Печерским Свято-Успенским монастырём (основан 1473 г.). Монастырские и местные разносолы славились по всему региону.

— Сниточки причудские!

От мороза голубой дым стоит над базаром. Увидел в руке проходившего мальчишки прутик вербы, и сердце охватила знобкая радость: скоро весна, скоро Пасха, и от мороза только ручейки останутся!

В церкви прохладно и голубовато, как в снежном утреннем лесу. Из алтаря вышел священник в чёрной епитрахили7Епитрахиль — длинная лента, надеваемая священником на шею; без неё не совершается ни одно таинство. Чёрный цвет в Великий пост символизирует скорбь и покаяние. и произнёс никогда не слыханные слова: «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отыми от нас, но обнови нас, молящих Ти ся…»8Молитва «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа» читается на часах Великого поста. Напоминает о сошествии Святого Духа на апостолов в третий час дня в праздник Пятидесятницы.

Все опустились на колени, и лица молящихся, как у предстоящих перед Господом на картине «Страшный суд». И даже у купца Бабкина, который побоями вогнал жену в гроб и никому не отпускает товар в долг, губы дрожат от молитвы и на выпуклых глазах слёзы. Около распятия стоит чиновник Остряков и тоже крестится, а на масленице похвалялся моему отцу, что он, как образованный, не имеет права верить в Бога. Все молятся, и только церковный сторож звенит медяками у свечного ящика.

За окнами снежной пылью осыпались деревья, розовые от солнца.

После долгой службы идёшь домой и слушаешь внутри себя шёпот: «Обнови нас, молящих Ти ся… даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего…»9«Даруй ми зрети моя прегрешения и не осуждати брата моего» — прошение из молитвы Ефрема Сирина, одной из главных молитв Великого поста.

А кругом солнце. Оно уже сожгло утренние морозы. Улица звенит от ледяных сосулек, падающих с крыш.

Обед в этот день был необычайный: редька, грибная похлёбка, гречневая каша без масла и чай яблочный. Перед тем как сесть за стол, долго крестились перед иконами. Обедал у нас нищий старичок Яков, и он сказывал:

— В монастырях по правилам святых отцов10Святые отцы — богословы и подвижники первых веков христианства, чьи уставы (типиконы) определяют меру поста и молитвы в православной традиции. на Великий пост положено сухоястие11Сухоястие (ксерофагия) — строжайший вид поста: только хлеб, сырые овощи и вода; никакой варёной пищи и масла. Предписывается уставом на первой и Страстной неделях., хлеб да вода… А святой Ерм со своими учениками вкушали пищу единожды в день и только вечером…

Я задумался над словами Якова и перестал есть.

— Ты что не ешь? — спросила мать.

Я нахмурился и ответил басом, исподлобья:

— Хочу быть святым Ермом!

Все улыбнулись, а дедушка Яков погладил меня по голове и сказал: «Ишь ты, какой восприемный!»

Постная похлёбка так хорошо пахла, что я не сдержался и стал есть; дохлебал её до конца и попросил ещё тарелку, да погуще.

Наступил вечер. Сумерки колыхнулись от звона к великому повечерию12Великое повечерие — продолжительная вечерняя служба Великого поста. На первой седмице за ним читается Великий канон Андрея Критского.. Всей семьёй мы пошли к чтению канона Андрея Критского13Великий канон Андрея Критского — длиннейший покаянный гимн православного богослужения (ок. 250 тропарей, VII в.). Читается на первой седмице поста по частям. Пронизан образами Ветхого и Нового Завета; после каждого тропаря — «Помилуй мя, Боже, помилуй мя».. В храме полумрак. На середине стоит аналой в чёрной ризе, и на нём большая старая книга. Много богомольцев, но их почти не слышно, и все похожи на тихие деревца в вечернем саду. От скудного освещения лики святых стали глубже и строже.

Полумрак вздрогнул от возгласа священника. На клиросе запели тихо-тихо и до того печально, что защемило в сердце: «Помощник и Покровитель бысть мне во спасение; Сей мой Бог, и прославлю Его, Бог отца моего, и вознесу Его, славно бо прославися…»

К аналою подошёл священник, зажёг свечу и начал читать великий канон Андрея Критского:

«Откуду начну плакати окаяннаго моего жития деяний? Кое ли положу начало, Христе, нынешнему рыданию? Но яко благоутробен, даждь ми прегрешений оставление».

После каждого прочитанного стиха хор вторит батюшке: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя».

Долгая-долгая, монастырски строгая служба. За погасшими окнами ходит тёмный вечер, осыпанный звёздами. Подошла ко мне мать и шепнула на ухо: «Сядь на скамейку и отдохни малость…»

Я сел, и охватила меня от усталости сладкая дрёма, но на клиросе запели: «Душе моя, душе моя, возстани, что спиши?»

Я смахнул дрёму, встал со скамейки и стал креститься.

Батюшка читает: «Согреших, беззаконновах, и отвергох заповедь Твою…» Эти слова заставляют меня задуматься. Я начинаю думать о своих грехах. На масленице стянул у отца из кармана гривенник и купил себе пряников; недавно запустил комом снега в спину извозчика; приятеля своего Гришку обозвал «рыжим бесом», хотя он совсем не рыжий; тётку Федосью прозвал «грызлой»; утаил от матери сдачу, когда покупал керосин в лавке, и при встрече с батюшкой не снял шапку.

Я становлюсь на колени и с сокрушением повторяю за хором: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя…»

Когда шли из церкви домой, дорогою я сказал отцу, понурив голову:

— Папка! Прости меня, я у тебя стянул гривенник!

Отец ответил: «Бог простит, сынок». После некоторого молчания обратился я и к матери: «Мама, и ты прости меня. Я сдачу за керосин на пряниках проел». И мать тоже ответила: «Бог простит».

Засыпая в постели, я подумал: «Как хорошо быть безгрешным!»

После долгого чтения часов с коленопреклонёнными молитвами на клиросе горько-горько запели: «Во царствии Твоем помяни нас, Господи, егда приидеши во царствие Твое»…

Литургия с таким величавым и таинственным наименованием «преждеосвящённая»1Литургия Преждеосвящённых Даров — особая постная служба, совершаемая по вечерам в среды и пятницы Великого поста. Причастие преподаётся Дарами, освящёнными в предыдущее воскресенье. Начинается с вечерни, что придаёт ей сосредоточенный, созерцательный характер. началась не так, как всегда…

Алтарь и амвон2Амвон — полукруглый выступ перед Царскими вратами иконостаса, с которого читается Евангелие и раздаётся причастие. в ярком сиянии мартовского солнца. По календарю завтра наступает весна, и я, как молитву, тихо шепчу раздельно и радостно: в-е-с-н-а! Подошёл к амвону. Опустил руки в солнечные лучи и, склонив набок голову, смотрел, как по руке бегали «зайчики». Я старался покрыть их шапкой, чтобы поймать, а они не давались. Проходивший церковный сторож ударил меня по руке и сказал: «Не балуй». Я сконфузился и стал креститься.

После чтения первой паремии3Паремия — ветхозаветное чтение на вечерне. На Литургии Преждеосвящённых Даров читаются паремии из Книги Бытия и Притчей Соломоновых. открылись Царские врата4Царские врата — центральные двери иконостаса, ведущие в алтарь. Их открытие в особо торжественные моменты символизирует отверзтые двери Царства Небесного.. Все встали на колени, и лица богомольцев наклонились к самому полу. В неслышную тишину вошёл священник с зажжённой свечой и кадилом. Он крестообразно осенил коленопреклонённых святым огнём и сказал:

— «Премудрость, прости! Свет Христов просвещает всех»…

Ко мне подошёл приятель Витька и тихо шепнул: «Сейчас Колька петь будет… Слушай, вот где здорово!»

Колька живёт на нашем дворе. Ему только девять лет, и он уже поёт в хоре. Все его хвалят, и мы, ребятишки, хоть и завидуем ему, но относимся с почтением.

И вот вышли на амвон три мальчика, и среди них Колька. Все они в голубых ризах с золотыми крестами и так напомнили трёх отроков-мучеников, идущих в печь огненную на страдание во имя Господа.

В церкви стало тихо-тихо, и только в алтаре серебристо колебалось кадило в руке батюшки.

Три мальчика чистыми, хрустально-ломкими голосами запели:

— «Да исправится молитва моя… Яко кадило пред Тобою… Вонми гласу моления моего»…5«Да исправится молитва моя» — стихира на стихе из Пс. 140, поющаяся на Литургии Преждеосвящённых Даров во время каждения. Один из самых проникновенных напевов Великого поста.

Колькин голос, как птица, взлетает всё выше и выше и вот-вот упадёт, как талая льдинка с высоты, и разобьётся на мелкие хрусталинки.

Я слушаю его и думаю: «Хорошо бы и мне поступить в певчие! Наденут на меня тоже нарядную ризу и заставят петь… Я выйду на середину церкви, и батюшка будет кадить мне, и все будут смотреть на меня и думать: «Ай да Вася! Ай да молодец!» И отцу с матерью будет приятно, что у них такой умный сын…»

Они поют, а батюшка звенит кадилом сперва у престола, а потом у жертвенника6Жертвенник (стол предложения) — небольшой стол в левой части алтаря, где готовятся дары для Евхаристии. На Литургии Преждеосвящённых Даров на нём до Великого входа хранятся уже освящённые Святые Дары., и вся церковь от кадильного дыма словно в облаках.

Витька — первый баловник у нас на дворе, и тот присмирел. С разинутым ртом он смотрит на голубых мальчиков, и в волосах его шевелится солнечный луч. Я обратил на это внимание и сказал ему:

— У тебя золотой волос!

Витька не расслышал и ответил:

— Да, у меня не плохой голос, но только сиплый маленько, а то я бы спел!7В русском языке слова «волос» (hair) и «голос» (voice) звучат похоже. Мальчик сказал «золотой волос», Витька услышал «золотой голос» — и с гордостью, но скромно ответил о своих вокальных способностях. Маленький комический шедевр.

К нам подошла старушка и сказала: «Тише вы, баловники!»

Во время «великого входа»8Великий вход — процессия, во время которой Святые Дары переносятся с жертвенника на престол. На Литургии Преждеосвящённых Даров переносятся уже освящённые Тело и Кровь Христовы, поэтому все падают ниц. вместо всегдашней «Херувимской»9Херувимская песнь («Иже херувимы тайно образующе») — торжественный гимн Великого входа на обычной Литургии. На Литургии Преждеосвящённых Даров заменяется особым песнопением «Ныне силы небесныя». пели:

«Ныне силы небесный с нами невидимо служат, се бо входит Царь Славы, се жертва тайная совершена дориносится».10«Ныне силы небесныя» — гимн Великого входа на Литургии Преждеосвящённых Даров. Воспевает невидимое присутствие ангелов, сослужащих с духовенством при перенесении Самого Царя Славы — уже освящённых Святых Даров.

Тихо-тихо, при самой беззвучной тишине батюшка перенёс Святые Дары11Святые Дары — освящённые хлеб и вино, претворённые в Тело и Кровь Иисуса Христа. На Литургии Преждеосвящённых Даров они были освящены на предыдущей воскресной Литургии. с жертвенника на престол, и при этом шествии все стояли на коленях лицом вниз, даже и певчие.

А когда Святые Дары были перенесены, то запели хорошо и трогательно: «Верою и любовию приступим, да причастницы жизни вечныя будем». По закрытии Царских врат задёрнули алтарную завесу только до середины, и нам с Витькой это показалось особенно необычным12Завеса до середины — особый устав Литургии Преждеосвящённых Даров. На обычной Литургии завеса закрывается полностью; здесь — лишь наполовину. Для мальчиков это выглядело как ошибка, хотя всё было сделано правильно..

Витька мне шепнул: «Иди, скажи сторожу, что занавеска не задёрнулась!..» Я послушался Витьку и подошёл к сторожу, снимавшему огарки с подсвечника.

— Дядя Максим, гляди, занавеска-то не так… Сторож посмотрел на меня из-под косматых бровей и сердито буркнул: — Тебя забыли спросить! Так полагается…

По окончании литургии Витька уговорил меня пойти в рощу: «Подснежников там страсть!» — взвизгнул он.

Роща была за городом, около реки. Мы пошли по душистому предвесеннему ветру, по сверкающим лужам и золотой от солнца грязи, и громко, вразлад пели только что отзвучавшую в церкви молитву: «Да исправится молитва моя»… и чуть не переругались из-за того, чей голос лучше.

А когда в роще, которая гудела по-особенному, по-весеннему, напали на тихие голубинки подснежников, то почему-то обнялись друг с другом и стали смеяться и кричать на всю рощу… А что кричали, для чего кричали — мы не знали.

Затем шли домой с букетиком подснежников и мечтали о том, как хорошо поступить в церковный хор, надеть на себя голубую ризу и петь:

«Да исправится молитва моя»…

Отец загадал мне мудрёную загадку: «Стоит мост на семь вёрст. У конца моста стоит яблоня, она пустила цвет на весь Божий Свет». Слова мне понравились, а разгадать не мог. Оказалось, что это семинедельный Великий пост и Пасха.

Первая неделя поста шла к исходу. В субботу церковь вспоминала чудо великомученика Феодора Тирона1Чудо великомученика Феодора Тирона: в 362 году, по преданию, мученик явился архиепископу и предупредил, что языческий император Юлиан Отступник тайно окропил идоложертвенной кровью все продукты на рынках. Феодор велел раздать христианам коливо — варёную пшеницу с мёдом. В память этого чуда в первую субботу поста в церквях совершается освящение колива.. В этот день в церкви давали медовый рис с изюмом2Коливо (кутья) — освящённая варёная пшеница или рис с мёдом и изюмом, раздаваемая прихожанам в первую субботу поста. Мальчик, съевший пять ложек вместо одной, нарушает меру, что мягко и комично отмечает дьякон.. Он так мне понравился, что я вместо одной ложечки съел пять, и дьякон, державший блюдо, сказал мне: — Не многовато ли будет? Я поперхнулся от смущения и закашлялся. В эти богоспасенные дни (так ещё называли пост) я часто подходил к численнику3Численник — отрывной календарь; каждый листок соответствует одному дню. Мальчик перелистывает его, считая дни до Пасхи. и считал листики: много ли дней осталось до Пасхи?

Перелистал их лишь до Великой субботы, а дальше не заглядывал — не грешно ли смотреть на Пасху раньше срока?

Отец, сидя за верстаком, пел великопостные слова:

Возсия, благодать Твоя Господи,
возсия просвещение душ наших;
отложим дела тьмы, и облечемся
во оружие света:
яко да преплывше поста великую пучину.

Всё чаще и чаще заставляли меня читать по вечерам «Сокровище духовное от мира собираемое» святителя Тихона Задонского4Святитель Тихон Задонский (1724–1783) — епископ Воронежский, аскет и духовный писатель. Его книга «Сокровище духовное, от мира собираемое» — собрание нравственных размышлений, написанных доступным языком. Любимое чтение в русских православных семьях.. Я выучил наизусть вступительные слова к этой книге и любовался ими как бисерным кошелёчком, вышитым в женском монастыре:

«Как купец от различных стран собирает различные товары, и в дом свой привозит, и сокрывает их: так христианину можно от мира сего собирать душеполезные мысли, и слагать их в клети сердца своего, и теми душу свою созидать».

Многое что не понимал в этой книге. Нравились мне лишь заглавия некоторых поучений. Я заметил, что и матери эти заглавия были любы. Прочтёшь, например: «Мир», «Солнце», «Сеятва и жатва», «Свеща горящая», «Вода мимотекущая», а мать уж и вздыхает: «Хорошо-то как, Господи!»

Отец возразит ей: «Подожди вздыхать… Это же зачин». А она ответит: «Мне и от этих слов тепло!»

Читаешь творение долго. Закроешь книгу и по старинному обычаю поцелуешь её5Целование книги — традиционное православное благоговейное отношение к духовным текстам. Библию, молитвослов и душеполезные книги принято целовать при открытии и закрытии.. Много прочитано разных наставлений святителя, а мать твердит только одни, ей полюбившиеся, заглавные слова: «Свеща горящая… Вода мимотекущая…»

Наш город ожидал два больших события: приезда архиерея6Архиерей — общее название епископов в православной церкви. Архиерейское богослужение отличается особой торжественностью и продолжительностью. со знаменитым протодьяконом и чин провозглашения анафемы отступникам веры.

Про анафему мне рассказывали, что в старое время она провозглашалась Гришке Отрепьеву, Стеньке Разину, Пугачёву, Мазепе7Гришка Отрепьев (Лжедмитрий I), Стенька Разин, Пугачёв, Мазепа — исторические деятели, преданные анафеме Русской православной церковью за самозванство, бунты или измену. Публичное провозглашение анафемы в Неделю Православия продолжалось до 1869 года., и в этот день старухи-невразумихи поздравляли друг дружку по выходе из церкви: «с проклятьицем, матушка». При слове «анафема» мне почему-то представлялись большие гулкие камни, падающие с высоких гор в дымную бездну.

День этот был мглистым, надутым снегом и ветром, готовый рассыпаться тяжкой свинцовой вьюгой. Хотя и объяснял мне Яков, что анафему не надо понимать как проклятие, я всё же стоял в церкви со страхом.

Из алтаря вышло духовенство для встречи епископа. Я насчитал двенадцать священников и четырёх дьяконов.

Шествие замыкал высокий, дородный протодьякон с широким медным лбом, с рыжими кудрями по самые плечи. Он плыл по собору как большая туча по небу, вьюжно шумя синим своим стихарём, опоясанным серебряным двойным орарём8Орарь — длинная лента-перевязь, богослужебное облачение дьякона. Протодьякон (старший дьякон собора) носит двойной орарь — накрест через оба плеча. Стихарь — длинное богослужебное одеяние с широкими рукавами.. Крепкая медная рука с литыми длинными пальцами держала кадило.

Про этого протодьякона ходила молва, что был он когда-то бурлаком на Волге9Бурлаки — наёмные работники, тянувшие баржи вверх по течению с помощью бечевы. Тяжёлый бурлацкий труд увековечен картиной Репина «Бурлаки на Волге» (1873). История о том, как митрополит случайно услышал голос бурлака и взял его в церковь, — типичный сюжет народных преданий о Божием промысле., и однажды, тяня бичеву, запел песню на всё волжское поволье. Услыхал эту песню проезжавший мимо московский митрополит. Диву он дался, услыхав голос такой редкостной силы. Владыка повелел позвать к себе певца. С этого и началось. Бурлак стал протодьяконом.

На колокольне затрезвонили «во вся тяжкая»10«Звонить во вся тяжкая» — ударять во все колокола одновременно, самый торжественный вид колокольного звона. Употребляется при встрече архиерея, на Пасху и в великие праздники.. К собору подкатила карета, из которой вышел сановитый монах в собольей шубе, опираясь на чёрный высокий посох. Лицо монаха властное, смурое, как у древних ассирийских царей, которых я видел в книжке.

В это время загрохотало как бы великим громом. Все перекрестились и всколебались, со страхом взглянув на медного протодьякона. Он начал возглашать:

— Достойно есть, яко воистину… К его возгласу присоединился хор, запев волнообразное архиерейское «входное», поверх которого шли тяжёлые волны протодьяконского голоса: — И славнейшую без сравнения серафим… Два иподьякона облачали епископа в лиловую мантию11Мантия архиерея — длинная торжественная одежда с застёжками (скрижалями) и маленькими колокольчиками («звонцами»), звенящими при движении.. Она звенела тонкими ручьистыми бубенчиками.

Это была первая торжественная служба, которую я видел, и мне было радостно, что наше православие такое могучее и просторное. Не даром сегодняшний день назывался по-церковному «Торжеством Православия»12Торжество Православия — праздник в первое воскресенье Великого поста, установленный в 843 году в память победы над ересью иконоборчества и восстановления почитания икон. Включает торжественный молебен с выносом икон..

Епископа облачали в редкостные ризы, посередине церкви, на бархатном красном возвышении, и в это время пели запомнившиеся мне слова: «Да возрадуется душа твоя, о Господи!..» Всё это было мне в диковинку, и Гришка несколько раз говорил мне: «Закрой рот! Стоишь как ворона!»

— А у тебя сопля течёт! — разъярился я на Гришку, толкнув его локтем.

— Чего это вы тут озоруете? — зашипел на нас красноносый купец Саморядов. — Анафемы захотели?

Но купец Саморядов сам не выдержал тишины, когда протодьякон грянул во всю свою волговую силу: «Тако да просветится свет ваш пред человеки!..» Купец скрючился, ахнул и восторженно вскрикнул: «Вот дак… голосище!.. Чтоб… его…» Он хотел прибавить что-то неладное, но испугался; закрыл ладонью рот и стал часто креститься. На купца взглянули и улыбнулись.

Меня затеснили и загородили свет. Я пытался протискаться вперёд, но меня не пускали и даже бранили: «И что это за шкет такой беспокойный!» «Пустите сорванца вперёд, а то все мозоли нам отдавит!» Меня выпихнули к самому амвону. На меня покосились, но я никакого внимания на них не обратил и встал рядом с генералом.

Начался чин анафемствования. На середину церкви вынесли большие тёмные иконы Спасителя и Божьей Матери. Епископ прочитал Евангелие о заблудшей овце, и провозглашали ектению о возвращении всех отпавших в объятия Отца Небесного. В окна собора билась вьюга. Все люди стояли потемневшими, с опущенными головами.

После молитвы о просвещении всех помрачённых и отчаявшихся на особую деревянную восходницу13Восходница — небольшой переносной помост, ставившийся посреди собора, чтобы голос протодьякона при торжественных провозглашениях был слышен по всему храму. поднялся протодьякон. Он молча и грозно оглядел всех предстоящих, высоко поднял златовласую голову, перекрестился широким взмахом и всею силою своего широкого голоса запел прокимен14Прокимен — короткий стих из псалма, поющийся перед чтением Апостола или Евангелия. Торжественный прокимен анафемствования: «Кто Бог великий яко Бог наш? Ты еси Бог, творяй чудеса» (Пс. 76:14–15).:

— Кто Бог великий яко Бог наш, Ты еси Бог наш творяй чудеса!

Как бы объятый огнём и бурею, протодьякон бросал с высоты восходницы огненосное, страшное слово: анна-фе-мма! И опять мне представилась гора, с которой падали тяжёлые чёрные камни в дымную бездну. Вслед им Церковь пела трижды велико-скорбное и как бы рыдающее: «Анафема, анафема, анафема!» Церковь жалела отлучаемых. В этот мглистый вьюжный день вся земля, казалось, звучала протодьяконской медью: Отрицающим бытие Божие — анафема! Дерзающим глаголати яко Сын Божий не единосущен Отцу и не бысть Бог — анафема! Не приемлющие благодати искупления — анафема! Отрицающие Суд Божий и воздаяние грешников — анафема!..

В этот день мать плакала: «Жалко их… Господи!..»

— Ну, Господь тебя простит, сынок… Иди с молитвой. Да смотри, поуставнее держи себя в церкви. На колокольню не лазай, а то пальто измызгаешь. Помни, что за шитьё-то три целковых1Целковый — просторечное название серебряного рубля. Три рубля в начале XX века — примерно недельный заработок рабочего. плочено, — напутствовала меня мать к исповеди2Исповедь (Таинство Покаяния) — одно из семи таинств Православной Церкви. Кающийся называет свои грехи священнику, который читает разрешительную молитву, прощая их именем Христа. Перед причастием исповедь обязательна..

— Деньги-то в носовой платок увяжи, — добавил отец, — свечку купи за три копейки и батюшке за исповедь дашь пятачок. Да смотри, ежова голова, не проиграй «в орла и решку» и батюшке отвечай по совести!

— Ладно! — нетерпеливо буркнул я, размашисто крестясь на иконы.

Перед уходом из дома поклонился родителям в ноги и сказал: «Простите меня, Христа ради!»

На улице звон, золотая от заходящего солнца размытая дорога, бегут снеговые звонкие ручейки, на деревьях сидят скворцы, по-весеннему гремят телеги, и далеко-далеко раздаются их дробные скачущие шумы.

Дворник Давыд раскалывает ломом рыхлый лёд, и он так хорошо звенит, ударяясь о камень.

— Куда это ты таким пижоном вырядился? — спрашивает меня Давыд, и голос его особенный, не сумеречный, как всегда, а чистый и свежий, словно его прояснил весенний ветер.

— Исповедаться! — важно ответил я.

— В добрый час, в добрый, но только не забудь сказать батюшке, что ты прозываешь меня «подметалой мучеником»,— осклабился дворник. На это я буркнул: ладно!

Мои приятели — Котька Лютов и Урка Дубин пускают в луже кораблики из яичной скорлупы и делают из кирпичей запруду. Урка недавно ударил мою сестрёнку, и мне очень хочется подойти к нему и дать подзатыльника, но вспоминаю, что сегодня исповедь и драться грешно. Молча, с надутым видом прохожу мимо.

— Ишь, Васька зафорсил-то! — насмешливо отзывается Котька. — В пальто новом… в сапогах, как кот… Обувь лаковая, а рожа аховая!

— А твой отец моему тятьке до сих пор полтинник должен! — сквозь зубы возражаю я. Котька не остаётся в долгу и кричит мне вдогонку звонким рассыпным голосом: «Сапожные шпильки!»

Ах, с каким бы наслаждением я наклал бы ему по шее за сапожные шпильки! Форсит, адиёт, шкилетина3Шкилетина — детское просторечное прозвище для тощего человека (от «скелет»)., что у него отец в колбасной служит, а мой тятька сапожник… Сапожник, да не простой! Купцам да отцам дьяконам сапоги шьёт, не как-нибудь!

Гудят печальные великопостные колокола.

Церковная ограда. Шершавые вязы и мшистые берёзы. Длинная зелёная скамейка, залитая дымчатым вечерним солнцем. На скамейке сидят исповедники4Исповедники — здесь: люди, пришедшие на исповедь. В дни Страстной недели исповедь принимается во время вечерних служб — великого повечерия и утрени. и ждут начала «Великого повечерия».

— И вот, светы мои, в пустыне-то этой подвизались три святолепных старца, — рассказывает исповедникам дядя Осип, кладбищенский сторож. — Молились, постились и трудились… да… трудились… А кругом одна пустыня…

Я вникаю в слова дяди Осипа, и мне представляется пустыня, почему-то в виде неба без облаков.

— Васька! И ты исповедаться? — раздаётся сиплый голос Витьки.

На него я смотрю сердито. Вчера я проиграл ему три копейки, данные матерью, чтобы купить мыла для стирки, за что и влетело мне по загривку.

— Пойдём сыгранем в орла и решку, а? — упрашивает меня Витька, показывая пятак.

— С тобой играть не буду! Ты всегда жулишь!

Великое повечерие. Исповедь. Густой душистый сумрак. В душу глядят строгие глаза батюшки в тёмных очках.

— Ну, сахар-то, поди, таскал без спросу? — ласково спрашивает меня.

Боясь поднять глаза на священника, я дрожащим голосом отвечаю: «Не… у нас полка высокая!..»

И когда спросил он меня «какие же у тебя грехи?», я после долгого молчания вдруг вспомнил тяжкий грех. При одной мысли о нём бросило меня в жар и холод. «Вот, вот,— встревожился я, — сейчас этот грех узнает батюшка, прогонит с исповеди и не даст завтра святого причастия5Причастие (Евхаристия) — главное таинство Церкви: верующие причащаются Тела и Крови Христовых. Без предварительной исповеди к причастию, как правило, не допускают.…»

И чудится, кто-то тёмноризый шепчет мне на ухо: «Кайся!» Я переминаюсь с ноги на ногу. У меня кривится рот, и хочется заплакать горькими покаянными слезами.

— Батюшка… — произношу сквозь всхлипы, — я… я… в Великом посту… колбасу трескал! Меня Витька угостил. Я не хотел… но съел!..

Священник улыбнулся, осенил меня тёмной ризой6«Осенил тёмной ризой» — накрыл епитрахилью. При чтении разрешительной молитвы священник покрывает склонённую голову кающегося концом епитрахили — символом нисходящей благодати., обвеянной фимиамными дымками, и произнёс важные, светлые слова.

Уходя от аналоя, я вдруг вспомнил слова дворника Давыда, и мне опять стало горько. Выждав, пока батюшка исповедал кого-то, я подошёл к нему вторично.

— Ты что?

— Батюшка! У меня ещё один грех. Забыл сказать его… Нашего дворника Давыда я называл «подметалой-мучеником»…

Когда и этот грех был прощён, я шёл по церкви с сердцем ясным и лёгким и чему-то улыбался.

Дома лежу в постели, покрытый бараньей шубой, и сквозь прозрачный тонкий сон слышу, как отец тачает сапог и тихо, с переливами, по-старинному, напевает: «Волною морскою, скрывшего древле»7«Волною морскою скрывшего древле» — ирмос канона Великой субботы. Слова о гибели войска фараона в Чермном море — прообраз победы Христа над смертью. Отец поёт его накануне Пасхи, ощущая приближение Воскресения.. А за окном шумит радостный весенний дождь…

Снился мне рай Господень. Херувимы поют. Цветочки смеются. И как будто бы сидим мы с Котькой на травке, играем наливными райскими яблочками и друг у друга просим прощения.

— Ты прости меня, Вася, что я тебя сапожными шпильками обозвал!

— И ты, Котя, прости меня. Я тебя шкилетом ругал! А кругом рай Господень и радость несказанная!

В Великий Четверг1Великий Четверток — четверг Страстной недели, день Тайной Вечери, установления Евхаристии и молитвы Христа в Гефсиманском саду. варили пасхальные яйца. По старинному деревенскому обычаю, варили их в луковичных перьях, отчего получались они похожими на густой цвет осеннего кленового листа2Крашение яиц луковой шелухой — самый древний способ окраски на Руси. Даёт глубокий тёмно-красный или коричневый цвет, который считался «деревенским», подлинным.. Пахли они по-особенному — не то кипарисом, не то свежим тёсом, прогретым солнцем. Лавочных красок в нарядных коробках мать не признавала.

— Это не по-деревенски,— говорила она,— не по нашему свычаю!

— А как же у Григорьевых,— спросишь её,— или у Лютовых? Красятся они у них в самый разный цвет, и такие приглядные, что не наглядишься!

— Григорьевы и Лютовы — люди городские, а мы из деревни! А в деревне, сам знаешь, свычаи от самого Христа идут…

Я нахмурился и обиженно возразил: «Нашла чем форсить! Мне и так никакого прохода не дают: „деревенщиной" прозывают». — «А ты не огорчайся. Махни на них ручкой и вразуми: деревня-то, скажи, Божьими садами пахнет, а город керосином и всякой нечистью. И не произноси, сынок, слова этакого нехорошего: форсить! Деревенского языка не бойся,— он тоже от Господа идёт!»

Мать вынула из чугунка яйца, уложила их в корзиночку, похожую на ласточкино гнёздышко, перекрестила их и сказала: «Поставь под иконы. В Светлую заутреню святить понесёшь…»3Освящение пасхальной пищи — традиция первых веков христианства. После пасхальной Литургии священник освящает куличи, яйца, пасху, мясо. Освящённая еда становится первой трапезой после долгого поста.

На Страстной неделе тише ходили, тише разговаривали и почти ничего не ели. Вместо чая пили сбитень4Сбитень — старинный русский горячий напиток: вода, мёд или патока, пряности. Был распространён до появления чая; в постные дни заменял горячий напиток. (горячую воду с патокой) и закусывали его чёрным хлебом5Чёрный хлеб — ржаной хлеб, основа русского крестьянского стола. В строгий пост ели только хлеб и воду.. Вечером ходили в монастырскую церковь, где службы были уставнее и строже. Из этой церкви мать принесла на днях слова, слышанные от монашки: «Для молитвы пост есть то же, что для птицы крылья».

Великий Четверг был весь в солнце и голубых ручьях. Солнце выпивало последний снег, и с каждым часом земля становилась яснее и просторнее. С деревьев стекала быстрая капель. Я ловил её в ладонь и пил,— говорят, что от неё голова болеть не будет… Под деревьями лежал источенный капелью снег, и чтобы поскорее наступила весна, я разбрасывал его лопатою по солнечным дорожкам.

В десять часов утра ударили в большой колокол к четверговой литургии6Четверговая литургия — Литургия Великого четверга, совершаемая по чину святителя Василия Великого. Более длинная и торжественная, чем обычная Литургия Иоанна Златоуста.. Звонили уже не по-великопостному (медлительно и скорбно), а полным частым ударом. Сегодня у нас «причастный» день. Вся семья причащалась Святых Христовых Тайн7Причастие (Евхаристия, Святые Тайны) — главное таинство Церкви. Под видом хлеба и вина верующие принимают истинное Тело и Кровь Христовы. В начале XX века в России причащались сравнительно редко — обычно раз в год, в Великий пост..

Шли в церковь краем реки. По голубой шумливой воде плыли льдины и разбивались одна о другую. Много кружилось чаек, и они белизною своею напоминали летающие льдинки. Около реки стоял куст с красными прутиками, и он особенно заставил подумать, что у нас весна, и скоро-скоро все эти бурые склоны, взгорья, сады и огороды покроются травами.

В церкви не было такой густой чёрноризной скорби, как в первые три дня Страстной недели, когда пели «Се Жених грядет в полунощи» и про чертог украшенный8«Се Жених грядет в полунощи» — тропарь, поющийся на утрене первых трёх дней Страстной недели (Мф. 25:1–13). «Чертог Твой вижду, Спасе мой» — стихира, читаемая кающимся при приближении к причастию..

Священник был не в чёрной ризе, а в голубой. Причастницы стояли в белых платьях и были похожи на весенние яблони — особенно девушки. На мне была белая вышитая рубашка, подпоясанная афонским пояском9Афон (Святая гора Афон) — полуостров в Греции, крупнейший центр православного монашества. Паломники привозили оттуда освящённые пояски и другие реликвии.. На мою рубашку все смотрели, и какая-то барыня сказала другой: «Чудесная русская вышивка!» Я был счастлив за свою мать, которая вышила мне такую ненаглядную рубашку.

Тревожно забили в душе тоненькие, как птичьи клювики, серебряные молоточки, когда запели перед великим выходом10Великий выход — торжественная процессия, когда священник переносит Святые Дары с жертвенника на престол. Сопровождается пением Херувимской песни или её заменой.:

«Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими: не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзание Ти дам яко Иуда, но яко разбойник исповедую Тя, помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствие Твое».11Тропарь «Вечери Твоея тайныя» — поётся вместо Херувимской в Великий четверг. Читается и как молитва перед причастием: кающийся уподобляет себя благоразумному разбойнику, а не Иуде.

«Причастника мя приими»,— высветлялись в душе серебряные слова. Вспомнились мне слова матери: если радость услышишь, когда причастишься,— знай, это Господь вошёл в тебя и обитель в тебе сотворил.

С волнением ожидал я Святого Таинства. «Войдёт ли в меня Христос? Достоин ли я?» Вострепетала душа моя, когда открылись Царские врата, вышел на амвон священник с золотою Чашей12Чаша (потир) — литургический сосуд для освящённого вина, претворённого в Кровь Христову. Изготавливается из драгоценных металлов., и раздались слова: «Со страхом Божиим и верою приступите!»

Из окна, прямо в Чашу упали солнечные лучи, и она загорелась жарким опаляющим светом. Неслышный, с крестообразно сложенными руками, подошёл к Чаше. Слёзы зажглись на глазах моих, когда сказал священник: «Причащается раб Божий во оставление грехов и в жизнь вечную». Уст моих коснулась золотая солнечная лжица13Лжица — ложечка с длинной ручкой, которой священник преподаёт причастие верующим. Изготавливается из драгоценного металла., а певчие пели, мне, рабу Божьему, пели: «Тела Христова приимите, источника бессмертного вкусите».

По отходе от Чаши долго не отнимал от груди крестообразно сложенных рук,— прижимал вселившуюся в меня радость Христову…

Мать и отец поцеловали меня и сказали: «С принятием Святых Тайн!»14«С принятием Святых Тайн» — традиционное поздравление причастника в русской православной семье.

В этот день я ходил словно по мягким пуховым тканям — самого себя не слышал. Весь мир был небесно тихим, переполненным голубым светом, и отовсюду слышалась песня: «Вечери Твоея тайныя… причастника мя приими».

И всех на земле было жалко, даже снега, насильно разбросанного мною на сожжение солнцу: «Пускай доживал бы крохотные свои дни!»

До звона к чтению двенадцати Евангелий1Двенадцать Евангелий — народное название утрени Великой пятницы (совершаемой в четверг вечером). Читаются двенадцать евангельских отрывков о Страстях Христовых. Верующие стоят со зжёными свечами весь вечер. я мастерил фонарик из красной бумаги, в котором понесу свечу от страстей Христовых. Этой свечой мы затеплим лампаду и будем поддерживать в ней неугасимый огонь до Вознесения2Вознесение Господне — праздник на сороковой день после Пасхи. Обычай хранить четверговую свечу или возжигать от неё лампаду до Вознесения — народная благочестивая традиция..

— Евангельский огонь, — уверяла мать, — избавляет от скорби и душевной затеми!

Фонарик мой получился до того ладным, что я не стерпел, чтобы не сбегать к Гришке показать его. Тот зорко осмотрел его и сказал: «Ничего себе, но у меня лучше!» При этом он показал свой, окованный жестью и с цветными стёклами.

— Такой фонарь, — убеждал Гришка, — в самую злющую ветрюгу не погаснет, а твой не выдержит!

Я закручинился: неужели не донесу до дома святого огонька? Свои опасения поведал матери. Она успокоила.

— В фонаре-то не хитро донести, а ты попробуй по-нашему, по-деревенскому,— в руках донести. Твоя бабушка, бывало, за две версты, в самую ветрень, да полем, несла четверговый огонь и доносила!

Предвечерье Великого Четверга было осыпано золотистой зарёй. Земля холодела, и лужицы затягивались хрустящей заледью. И была такая тишина, что я услышал, как галка, захотевшая напиться из лужи, разбила клювом тонкую заморозь.

— Тихо-то как! — заметил матери. Она призадумалась и вздохнула: — В такие дни всегда… Это земля состраждет страданиям Царя Небесного!..

Нельзя было не вздрогнуть, когда по тихой земле прокатился круглозвучный удар соборного колокола. К нему присоединился серебряный, как бы грудной звон Знаменской церкви, ему откликнулась журчащим всплеском Успенская церковь, жалостным стоном Владимирская и густой воркующей волной Воскресенская церковь.

От скользящего звона колоколов город словно плыл по голубым сумеркам, как большой корабль, а сумерки колыхались, как завесы во время ветра, то в одну сторону, то в другую.

Начиналось чтение двенадцати Евангелий. Посередине церкви стояло высокое Распятие. Перед ним аналой. Я встал около креста, и голова Спасителя в терновом венце показалась особенно измученной. По складам читаю славянские письмена у подножия креста: «Той язвен бысть за грехи наши, и мучен бысть за беззакония наша»3«Той язвен бысть за грехи наша» — слова из пророчества Исаии (53:5) в церковнославянском переводе, надписываемые на подножии напрестольных крестов и больших Распятий..

Я вспомнил, как Он благословлял детей, как спас женщину от избиения камнями, как плакал в саду Гефсиманском всеми оставленный,— и в глазах моих засумерничало, и так хотелось уйти в монастырь…

После ектении, в которой трогали слова: «О плавающих, путешествующих, недугующих и страждущих Господу помолимся», — на клиросе запели, как бы одним рыданием:

«Егда славнии ученицы на умовении вечери просвещахуся…»4«Егда славнии ученицы» — тропарь Великого четверга, поющийся перед чтением первого Евангелия. Повествует о просвещении апостолов на Тайной вечере и предательстве Иуды.

У всех зажглись свечи, и лица людей стали похожими на иконы при лампадном свете,— световидные и милостивые.

Из алтаря, по широким унывным разливам четвергового тропаря вынесли тяжёлое, в чёрном бархате Евангелие и положили на аналой перед Распятием. Всё стало затаённым и слушающим. Сумерки за окнами стали синее и задумнее.

С неутомимой скорбью был положен «начал» чтения первого Евангелия «Слава страстем Твоим, Господи». Евангелие длинное-длинное, но слушаешь его без тяготы, глубоко вдыхая в себя дыхание и скорбь Христовых слов. Свеча в руке становится тёплой и нежной. В её огоньке тоже живое и настороженное.

Во время каждения читались слова, как бы от имени Самого Христа:

«Людие Мои, что сотворих вам, или чем вам стужих, слепцы ваша просветих, прокаженныя очистих, мужа суща на одре возставих. Людие Мои, что сотворих вам и что Ми воздаете? За манну желчь, за воду оцет, за еже любити Мя, ко кресту Мя пригвоздиша».5«Людие Мои, что сотворих вам» — антифон Великой пятницы, читаемый во время каждения. Горький укор Христа своему народу: за исцеление слепых, прокажённых и расслабленных люди воздали Ему желчью, уксусом и крестной смертью. Основан на пророчестве Михея 6:3–4.

В этот вечер, до содрогания близко, видел, как взяли Его воины, как судили, бичевали, распинали, и как Он прощался с Матерью.

«Слава долготерпению Твоему, Господи».

После восьмого Евангелия три лучших певца в нашем городе встали в нарядных синих кафтанах перед Распятием и запели «светилен»6Светилен (эксапостиларий) — короткое песнопение в конце утрени. Светилен Великой пятницы «Разбойника благоразумного» — один из самых любимых: в одной строфе соединены образ распятия, благоразумного разбойника и просьба о просвещении крестом.:

«Разбойника благоразумного во единем часе раеви сподобил еси, Господи; и мене Древом крестным просвети и спаси».

С огоньками свечей вышли из церкви в ночь. Навстречу тоже огни — идут из других церквей. Под ногами хрустит лёд, гудит особенный предпасхальный ветер, все церкви трезвонят, с реки доносится ледяной треск, и на чёрном небе, таком просторном и божественно мощном, много звёзд.

— Может быть, и там… кончили читать двенадцать Евангелий, и все святые несут четверговые свечи в небесные свои горенки?

Великая Пятница1Великая пятница — день распятия и смерти Иисуса Христа на Голгофе. Самый скорбный день церковного года. Литургия не совершается. Совершаются Царские часы, вечерня с выносом Плащаницы и утреня с Чином погребения. пришла вся опечаленная. Вчера была весна, а сегодня затучило, заветрило и потяжелело.

— Будут стужи и метели, — зябко уверял нищий Яков, сидя у печки, — река сегодня шу-у-мная! Колышень2Колышень — диалектное слово, обозначающее беспорядочное волнение на реке без видимого ветра. В народе такое волнение в скорбные дни считалось знамением — воды сострадают Творцу. по ней так и ходит! Недобрый знак!

По издавнему обычаю, до выноса Плащаницы3Плащаница — большое расшитое полотно с изображением лежащего во гробе Христа. В Великую пятницу выносится из алтаря и полагается в гробницу — украшенный цветами помост в центре церкви. Верующие подходят и прикладываются к ней до пасхальной полунощницы. не полагалось ни есть, ни пить; в печи не разжигали огня, не готовили пасхальную снедь,— чтобы вид скоромного не омрачал душу соблазном.

— Ты знаешь, как в древних сказах величали Пасху? — спросил меня Яков. — Не знаешь. «Светлозар-день». Хорошие слова были у стариков. Премудрые!

Он опустил голову и вздохнул: «Хорошо помереть под Пасху! Прямо в рай пойдёшь. Все грехи сымутся!»

— Хорошо-то оно хорошо, — размышлял я, — но жалко! Всё же хочется раньше разговеться4Разговеться — прервать пост, впервые поесть скоромную пищу. На Пасху разговлялись куличом, пасхой и крашеными яйцами после ночной службы. и покушать разных разностей… посмотреть, как солнце играет5«Солнце играет» — народное поверье: в пасхальное утро солнце на восходе переливается разными цветами. Это считалось знаком Воскресения Христова. Дети специально выходили смотреть на «играющее» солнце.… яйца покатать6Катать яйца — пасхальная игра: крашеные яйца катятся по наклонной дорожке; чьё яйцо собьёт чужое — тот выигрывает. Одна из любимых пасхальных забав детей в дореволюционной России., в колокола потрезвонить!..

В два часа дня стали собираться к выносу Плащаницы. В церкви стояла гробница Господа7Гробница — специальное украшенное сооружение из дерева, устанавливаемое в центре церкви для положения Плащаницы в Великую пятницу. Убирается живыми цветами., украшенная цветами. По левую сторону от неё поставлена большая старая икона «Плач Богородицы»8Икона «Плач Богородицы» — иконографический тип, изображающий Пресвятую Деву, оплакивающую снятое с Креста тело Сына. Ставится рядом с Плащаницей в знак того, что Матерь Божия присутствует при погребении.. Матерь Божия будет смотреть, как погребают Её Сына, и плакать…

А Он будет утешать Её словами: «Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе… Восстану бо и прославлюся…»9«Не рыдай Мене, Мати» — тропарь, поющийся на Пасхальной заутрене и в богослужении Великой субботы. Слова Христа к Матери из гроба: Я воскресну и прославлюсь. Один из самых нежных и утешительных тропарей церковного года.

Рядом со мною встал Витька. Озорные глаза его и бойкие руки стали тихими. Он посуровел как-то и призадумался. Подошёл к нам и Гришка. Лицо и руки его были в разноцветных красках.

— Ты что такой мазаный? — спросил его.

Гришка посмотрел на руки и с гордостью ответил: «Десяток яиц выкрасил!»

— У тебя и лицо-то в красных и синих разводах! — указал Витька.

— Да ну? Поплюй и вытри!

Витька отвёл Гришку в сторону, наплевал в ладонь и стал утирать Гришкино лицо и ещё пуще размазал его. Девочка с длинными белокурыми косами, вставшая неподалёку от нас, взглянула на Гришку и засмеялась. «Иди вымойся, — шепнул я ему, — нет сил смотреть на тебя. Стоишь, как зебра!»

На клиросе запели стихиру10Стихира — богослужебное песнопение. «Вся тварь изменяшеся страхом» объясняет природные знамения, сопровождавшие распятие: землетрясение, затмение солнца (Мф. 27:45–51), — как сострадание всего творения Творцу., которая объяснила мне, почему сегодня нет солнца, не поют птицы и по реке ходит колышень:

«Вся тварь изменяшеся страхом, зрящи Тя на кресте висима, Христе. Солнце омрачашеся, и земли основания сотрясахуся: вся сострадаху Создавшему вся. Волею нас ради претерпевый, Господи, слава Тебе».

Время приближалось к выносу Плащаницы. Едва слышным озёрным чистоплеском, трогательно и нежно запели:

«Тебе, одеющагося светом, яко ризою, снем Иосиф с древа с Никодимом, и видев мертва, нага, непогребенна, благосердный плач восприим».11«Тебе, одеющагося светом яко ризою» — тропарь «Благообразный Иосиф», поющийся при выносе Плащаницы. Разительный контраст: Тот, Кто облекается светом как одеждой (Пс. 104:2), лежит обнажённым и непогребённым. Иосиф Аримафейский и Никодим погребают Христа (Ин. 19:38–42).

От свечки к свечке потянулся огонь, и вся церковь стала похожа на первую утреннюю зарю. Мне очень захотелось зажечь свечу от девочки, стоящей впереди меня, той самой, которая рассмеялась при взгляде на Гришкино лицо. Смущённый и красный, прикоснулся свечой к её огоньку, и рука моя вздрогнула. Она взглянула на меня и покраснела.

Священник с дьяконом совершали каждение вокруг престола, на котором лежала Плащаница. При пении «Благообразный Иосиф» начался вынос её на середину церкви, в уготованную для неё гробницу. Батюшке помогали нести Плащаницу почётные в городе люди, и я подумал: «Почему почётные? Христос бедных людей любил больше!»

Батюшка говорил проповедь, и я опять подумал: «Не надо сейчас никаких слов. Всё понятно, и без того больно». Невольный грех осуждения перед гробом Господним смутил меня, и я сказал про себя: «Больше не буду».

Когда всё было кончено, то стали подходить прикладываться к Плащанице, и в это время пели:

«Приидите ублажим Иосифа Приснопамятного, в нощи к Пилату пришедшего… Даждь ми сего странного, его же ученик лукавый на смерть предаде»…12«Приидите ублажим Иосифа» — стихира при целовании Плащаницы. Слова Иосифа Аримафейского, обращённые к Пилату: «Даждь ми сего странного» — отдай мне этого Странника. Христос называется «странным» (странником), ибо не имел на земле ни дома, ни ближних, готовых взять Его тело.

В большой задуме я шёл домой и повторял глубоко вошедшие в меня слова: «Поклоняемся Страстем Твоим, Христе, и святому Воскресению»…

Утро Великой Субботы1Великая суббота — суббота Страстной недели, день погребения Христа и Его пребывания во гробе. Совершается Литургия Василия Великого с пятнадцатью паримиями — одна из самых торжественных служб года. запахло куличами2Кулич — высокий сдобный пасхальный хлеб из пшеничной муки с яйцами, маслом, изюмом и цукатами. Выпекался заранее и освящался в пасхальную ночь. Вместе с творожной пасхой и крашеными яйцами составлял пасхальный стол.. Когда мы ещё спали, мать хлопотала у печки. В комнате прибрано к Пасхе: на окнах висели снеговые занавески, и на образе «Двунадесятых праздников»3Двунадесятые праздники — двенадцать главных праздников православного церковного года после Пасхи. Икона «Двунадесятых праздников» изображает все двенадцать сцен вокруг центрального образа Воскресения. с Воскресением Христовым в середине висело длинное, петушками вышитое полотенце. Было часов пять утра, и в комнате стоял необыкновенной нежности янтарный свет, никогда не виданный мною. Почему-то представилось, что таким светом залито Царство Небесное…

Увидев меня проснувшимся, мать засуетилась: «Сряжайся скорее! Буди отца. Скоро заблаговестят к Спасову погребению!»4Чин погребения Господня (утреня Великой субботы) — торжественная служба с крестным ходом и Плащаницей вокруг церкви при пении «Святый Боже» и «Непорочных» с особыми «похвалами» — тропарями, оплакивающими смерть Христа.

Никогда в жизни я не видел ещё такого великолепного чуда, как восход солнца!

Я спросил отца, шагая с ним рядом по гулкой и свежей улице: «Почему люди спят, когда рань так хороша?» Отец ничего не ответил, а только вздохнул. Глядя на это утро, мне захотелось никогда не отрываться от земли, а жить на ней вечно,— сто, двести, триста лет, и чтобы обязательно столько жили и мои родители. А если доведётся умереть, чтобы и там, на полях Господних5Поля Господни — поэтическое народное обозначение рая, жизни вечной как просветлённого продолжения родной земли., тоже не разлучаться, а быть рядышком друг с другом, смотреть с синей высоты на нашу маленькую землю, где прошла наша жизнь, и вспоминать её.

— Тять! На том свете мы все вместе будем?

Не желая, по-видимому, огорчать меня, отец не ответил прямо, а обиняком (причём крепко взял меня за руку): «Много будешь знать, скоро состаришься!» — а про себя прошептал со вздохом: «Расстанная наша жизнь!»6«Расстанная наша жизнь» — народная поговорка о том, что земная жизнь — непрерывная череда разлук. Слова, сказанные отцом вполголоса, — один из самых щемящих моментов всего цикла.

Над гробом Христа совершалась необыкновенная заупокойная служба. Два священника читали поочерёдно «непорочны»7«Непорочны» (118-й псалом) — самый длинный псалом в Псалтири. На утрене Великой субботы читается с вставными тропарями («похвалами»), оплакивающими смерть Христа и исповедующими веру в Воскресение., в дивных словах оплакивавшие Господню смерть:

«Иисусе, спасительный Свете, во гробе темном скрылся еси: о несказанного и неизреченного терпения!» «Под землею скрылся еси, яко солнце ныне, и нощию смертною покровен был еси, но возсияй Светлейше Спасе».

С клироса вышли певчие. Встали полукругом около Плащаницы и после возгласа священника: «Слава Тебе, показавшему нам Свет!»8«Слава Тебе, показавшему нам Свет!» — возглас священника в конце утрени, знаменующий рассвет. На Великую субботу — двойной смысл: и рассвет субботнего утра, и упование на Свет Воскресения. запели «великое славословие» — «Слава в вышних Богу»9Великое славословие — торжественный гимн в конце утрени, начинающийся словами ангелов из Евангелия о Рождестве: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение».…

Солнце уже совсем распахнулось от утренних одеяний и засияло во всём своём диве. Какая-то всполошная птица ударилась клювом об оконное стекло, и с крыш побежали бусинки от ночного снега.

При пении похоронного, «с завоем»,— «Святый Боже», при зажжённых свечах стали обносить Плащаницу вокруг церкви, и в это время перезванивали колокола. На улице ни ветерка, ни шума, земля мягкая,— скоро совсем пропитается солнцем…

Когда вошли в церковь, то все пахли свежими яблоками10Запах яблок в церкви на Великую субботу — от принесённых для освящения куличей, яиц, яблок. Этот аромат весны и праздника врывается в атмосферу скорбной службы как предвкушение Пасхи.. Я услышал, как кто-то шепнул другому: «Семиградский будет читать!»

Спившийся псаломщик11Псаломщик — низший церковный служитель, читающий и поющий на клиросе. В конце XIX века должность была нередко сопряжена с бедностью. Валентин Семиградский, обитатель ночлежного дома, славился редким «таланом» потрясать слушателей чтением паремий12Паремии Великой субботы — пятнадцать ветхозаветных чтений, охватывающих всю историю спасения: от сотворения мира до пророчеств о Воскресении. и апостола. В большие церковные дни он нанимался купцами за три рубля читать в церкви. В длинном, похожем на подрясник, сюртуке Семиградский, с большою книгою в дрожащих руках, подошёл к Плащанице. Всегда тёмное лицо его, с тяжёлым мохнатым взглядом, сейчас было вдохновенным и светлым.

Широким, крепким раскатом он провозгласил: «Пророчества Иезекиилева чтение»…

С волнением, и чуть ли не со страхом, читал он мощным своим голосом о том, как пророк Иезекииль видел большое поле, усеянное костями человеческими, и как он в тоске спрашивал Бога: «Сыне человеч! Оживут ли кости сия?» И очам пророка представилось — как зашевелились мёртвые кости, облеклись живою плотью и… встал перед ним «велик собор» восставших из гробов…13Видение Иезекииля о долине сухих костей (Иез. 37:1–14) — самое потрясающее чтение Великой субботы. Воскресение мёртвых — прообраз Воскресения Христова и всеобщего воскресения.

С погребения Христа возвращались со свечками. Этим огоньком мать затепляла «на помин» усопших сродников лампаду перед родительским благословением «Казанской Божией Матери»14Казанская икона Божией Матери — одна из самых почитаемых икон в России. По преданию, явилась в 1579 году в Казани. Семейный образ Казанской передавался из поколения в поколение как главная домашняя святыня.. В доме горело уже два огня. Третью лампаду,— самую большую и красивую, из красного стекла,— затеплим перед пасхальной заутреней.

«Если не устал,— сказала мать, приготовляя творожную пасху15Пасха (творожная) — десерт из творога, масла, яиц, сахара и изюма, приготовляемый в специальной форме (пасочнице). Форма — усечённая пирамида, символизирующая Гроб Господень. На боках выдавливаются буквы «ХВ». (Ах, поскорее бы разговенье! — подумал я, глядя на сладкий соблазный творог),— то сходи сегодня и к обедне. Будет редкостная служба! Когда вырастешь, то такую службу поминать будешь!»

На столе лежали душистые куличи с розовыми бумажными цветами, красные яйца и разбросанные прутики вербы16Верба — ветки ивы с серебристыми почками-«барашками», заменяющие в России пальмовые ветви Вербного воскресенья. Освящённые веточки хранились за иконами весь год как оберег.. Всё это освещалось солнцем, и до того стало весело мне, что я запел:

— Завтра Пасха! Пасха Господня!

В этот день, с самого зарания1Зарание — устаревшее диалектное слово: «с самого раннего утра», «с первых проблесков зари». показалось мне, что старый сарай напротив нашего окна как бы обновился. Стал смотреть на дома, заборы, палисадник, складницу берёзовых дров под навесом, на метлу с сизыми прутиками в засолнеченных руках дворника Давыдки, и они показались обновлёнными. Даже камни на мостовой были другими. Но особенно возрадованно выглядели петухи с курами. В них было пасхальное.

В комнате густо пахло наступающей Пасхой. Помогая матери стряпать, я опрокинул на пол горшок с варёным рисом, и меня «намахали» из дому:

— Иди лучше к обедне! — выпроваживала меня мать. — Редкостная будет служба… Во второй раз говорю тебе: когда вырастешь, то такую службу поминать будешь…

Я зашёл к Гришке, чтобы и его зазвать в церковь, но тот отказался: «С тобою сегодня не пойду! Ты меня на вынос плащаницы зеброй полосатой обозвал! Разве я виноват, что яичными красками тогда перемазался?»

В этот день церковь была как бы высветленной, хотя и стояла ещё плащаница и духовенство служило в чёрных погребальных ризах, но от солнца, лежащего на церковном полу, шла уже Пасха. У плащаницы читали «часы», и на амвоне много стояло исповедников. До начала обедни я вышел в ограду. На длинной скамье сидели богомольцы и слушали долгополого старца в кожаных калошах:

— Дивен Бог во святых своих, — выкруглял он тернистые слова. — Возьмём к примеру преподобного Макария Александрийского2Преподобный Макарий Александрийский (ок. 295–394) — египетский монах-подвижник, прославленный многими чудесами. Его память — 19 января ст. ст. (1 февраля н. ст.)., его же память празднуем 19 января… Однажды приходит к нему в пустынное безмолвие медведица с медвежонком. Положила его у ног святого и как бы заплакала…

— Что за притча? — думает преподобный. Нагибается он к малому зверю и видит: слепой он! Медвежонок-то! Понял преподобный, почто пришла к нему медведица! Умилился он сердцем, перекрестил слепенького, погладил его, и совершилось чудо: медвежонок прозрел!

— Скажи на милость! — сказал кто-то от сердца.

— Это ещё не всё, — качнул головою старец, — на другой день приносит медведица овечью шкуру. Положила её к ногам преподобного Макария и говорит ему глазами: «Возьми от меня в дар, за доброту твою»…

Литургия Великой Субботы3Литургия Великой Субботы — одна из самых богатых служб православного года. По чину Василия Великого. Начинается вечерней с пятнадцатью паримиями. В конце служба — переоблачение духовенства и церковных покровов с чёрного в белый цвет — знак наступающего Воскресения. воистину была редкостной. Она началась как всенощное бдение с пением вечерних песен. Когда пропели «Свете тихий»4«Свете тихий» — древнейший христианский гимн (III–IV вв.), поющийся на каждой вечерне при возжжении светильника. На Великую субботу звучит на пороге самой тёмной и самой светлой ночи в году., то к плащанице вышел чтец в чёрном стихаре и положил на аналой большую воском закапанную книгу.

Он стал читать у гроба Господня шестнадцать паремий5Паремии Великой субботы — ветхозаветные чтения, охватывающие всю историю спасения: от сотворения мира (Быт. 1) до пророчеств о Воскресении. После чтений хор поёт «Господа пойте, превозносите Его во веки» — рефрен из Песни трёх отроков (Дан. 3).. Больше часа читал он о переходе евреев через Чермное море6Переход через Чермное (Красное) море (Исх. 14) — одна из центральных паремий Великой субботы, понимаемая как прообраз победы Христа над смертью., о жертвоприношении Исаака, о пророках, провидевших через века пришествие Спасителя, крестные страдания Его, погребение Воскресение… Долгое чтение пророчеств чтец закончил высоким и протяжным пением: «Господа пойте, и превозносите во вся веки…»

Это послужило как бы всполошным колоколом. На клиросе встрепенулись, зашуршали нотами и грянули волновым заплеском: «Господа пойте, и превозносите во вся веки…» Несколько раз повторил хор эту песню, а чтец возглашал сквозь пение такие слова, от которых вспомнил я слышанное выражение: «боготканные глаголы»7«Боготканные глаголы» — образное народное выражение для слов богослужения, воспринимаемых как слова, «вытканные» самим Богом. Мальчик применяет его к Песни трёх отроков, призывающей всё творение благословить Господа..

Благословите, солнце и луна,
Благословите, дождь и роса,
Благословите, нощи и дни,
Благословите, молнии и облацы,
Благословите, моря и реки,
Благословите, птицы небесныя,
Благословите, звери и вси скоти.8Эти строки — из «Песни трёх отроков» (Дан. 3), которую пели Анания, Азария и Мисаил в огненной печи. Призыв благословить «зверей и всяческий скот» заставляет мальчика вспомнить историю о медведице и слепом медвежонке, рассказанную только что во дворе.

Перед глазами встала медведица со слепым медвежонком, пришедшая святому Макарию: «Благословите, звери!..»

«Поим Господеви! Славно бо прославися!»9«Поим Господеви, славно бо прославися» — рефрен из Песни Моисея (Исх. 15:1), поющейся после чтения о переходе через Красное море. Слова победного ликования становятся для мальчика предвкушением Пасхи. Пасха! Это она гремит в боготканных глаголах: «Господа пойте, и превозносите во вся веки!»

После чтения «апостола» вышли к плащанице три певца в синих кафтанах. Они земно поклонились лежащему во гробе и запели: «Воскресни Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех»10«Воскресни Боже, суди земли» (Пс. 81:8) — прокимен, поющийся во время переоблачения духовенства из чёрного в белое. Прямой призыв к Христу воскреснуть..

Во время пения духовенство в алтаре снимало с себя чёрные страстные ризы и облекалось во всё белое. С престола, жертвенника и аналоев снимали чёрное и облекали их белой серебряной парчой.

Это было до того неожиданно и дивно, что я захотел сейчас же побежать домой и обо всём этом диве рассказать матери… Как ни старался сдерживать восторга своего, ничего поделать с собою не мог.

— Надо рассказать матери… сейчас же! Прибежал запыхавшись домой, и на пороге крикнул:

— В церкви всё белое! Сняли чёрное, и кругом — одно белое… и вообще Пасха!

Ещё что-то хотел добавить, но не вышло, и опять побежал в церковь. Там уж пели особую херувимскую песню11«Херувимская» Великой субботы — «Да молчит всякая плоть человеча» — заменяет обычную Херувимскую песнь. Основана на молитве Литургии апостола Иакова. Призыв к молчанию плоти перед грядущим Царём — один из величественнейших текстов православного богослужения., которая звучала у меня в ушах до наступления сумерек:

Да молчит всякая плоть человеча
и да стоит со страхом и трепетом,
и ничтоже земное в себе да помышляет.
Царь бо царствующих и Господь господствующих
приходит заклатися и датися в снедь верным…

Над землёй догорала сегодняшняя литургийная песнь: «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом».

Вечерняя земля затихала. Дома открывали стеклянные дверцы икон. Я спросил отца: «Это для чего?» — «Это знак того, что на Пасху двери райские отверзаются!»

До начала заутрени1Пасхальная заутреня — торжественная утреня в полночь с субботы на воскресенье. Начинается в тёмном храме и взрывается светом и ликованием при первом «Христос воскресе». мы с отцом хотели выспаться, но не могли. Лежали на постели рядом, и он рассказывал, как ему мальчиком пришлось встречать Пасху в Москве.

— Московская Пасха, сынок, могучая! Кто раз повидал её, тот до гроба поминать будет. Грохнет это в полночь первый удар колокола с Ивана Великого2Колокольня Ивана Великого — главная колокольня Московского Кремля (81 м), возведённая в 1508 году. По традиции, первый удар её колокола в пасхальную полночь возвещал всей Москве о Воскресении Христовом., так словно небо со звёздами упадёт на землю! А в колоколе-то, сынок, шесть тысяч пудов3«Шесть тысяч пудов» — народное преувеличение (реальный вес Успенского колокола ок. 65 тонн). Гиперболизация веса — способ передать ощущение от необъятного, сотрясающего звука., и для раскачивания языка требовалось двенадцать человек! Первый удар подгоняли к бою часов на Спасской башне…

Отец приподнимается с постели и говорит о Москве с дрожью в голосе: «Да… часы на Спасской башне… Пробьют,— и сразу же взвивается к небу ракета… а за ней пальба из старых орудий на Тайницкой башне — сто один выстрел!..»

«Морем стелется по Москве Иван Великий, а остальные сорок сороков4Сорок сороков — старинное народное выражение о московских церквях: «сорок раз по сорок» (то есть бесчисленное множество). По переписи XIX века в Москве насчитывалось около 450 православных церквей. вторят ему, как реки в половодье! Такая, скажу тебе, сила плывёт над первопрестольной5Первопрестольный — Москва, исторически «первый» по чести город России как древняя столица и кафедра Патриархов Московских., что ты словно не ходишь, а на волнах качаешься маленькой щепкой! Могучая ночь, грому Господню подобная! Эх, сынок, не живописать словами пасхальную Москву!»

Отец умолкает и закрывает глаза. «Ты засыпаешь?» — «Нет. На Москву смотрю». — «А где она у тебя?» — «Перед глазами. Как живая…»

— Расскажи ещё что-нибудь про Пасху!

— Довелось мне встречать также Пасху в одном монастыре. Простотой да святолепностью была она ещё лучше московской! Один монастырь-то чего стоит! Кругом — лес нехоженый, тропы звериные, а у монастырских стен — речка плещется. В неё таёжные деревья глядят и церковь, сбитая из крепких смолистых брёвен. К Светлой заутрене собиралось сюда из окрестных деревень великое множество богомольцев. Был здесь редкостный обычай. После заутрени выходили к речке девушки со свечами, пели «Христос Воскресе», кланялись в пояс речной воде, а потом — прилепляли свечи к деревянному кружку и по очереди пускали их по реке.

«Ты вообрази только, какое там было диво! Среди ночи сотня огней плывёт по воде, а тут ещё колокола трезвонят, и лес шумит!»

«Хватит вам вечать-то, — перебила нас мать, — выспались бы лучше, а то будете стоять на заутрене соныгами!»

Мне было не до сна. Душу охватывало предчувствие чего-то необъяснимо огромного, похожего не то на Москву, не то на сотню свечей, плывущих по лесной реке. Встал с постели, ходил из угла в угол, мешал матери стряпать и поминутно её спрашивал: «Скоро ли в церковь?» — «Не вертись, как косое веретено! — тихо вспылила она. — Ежели не терпится, то ступай, да не балуй там!»

До заутрени целых два часа, а церковная ограда уже полна ребятами. Ночь без единой звезды, без ветра и как бы страшная в своей необычности и огромности. По тёмной улице плыли куличи в белых платках6Куличи в белых платочках — куличи, укрытые чистыми белыми платками при несении в церковь для освящения. В темноте пасхальной ночи видны только белые платки, словно куличи плывут сами по себе. — только они были видны, а людей как бы и нет.

В полутёмной церкви около Плащаницы стоит очередь охотников почитать Деяния апостолов7Чтение Деяний апостолов в ночь с Великой субботы на Пасху — традиция, сложившаяся в русских приходах. Книга Деяний читается по очереди желающими мирянами от конца Литургии Великой субботы до начала пасхальной полунощницы.. Я тоже присоединился. Меня спросили: «Читать умеешь?» — «Умею». — «Ну, так начинай первым!» Я подошёл к аналою и стал выводить по складам: «Первое убо слово сотворих о Феофиле8«Первое убо слово сотворих о Феофиле» — первый стих Деяний апостолов (1:1) в церковнославянском переводе. Имя «Феофил» по-гречески означает «любящий Бога». Мальчик не может правильно прочитать это трудное имя — вполне естественно для ребёнка, знакомого со славянским языком лишь по складам.», и никак не мог выговорить «Феофила». Растерялся, смущённо опустил голову и перестал читать. Ко мне подошли и сделали замечание: «Куда ж ты лезешь, когда читать не умеешь?» — «Попробовать хотел!..» — «Ты лучше куличи пробуй»,— и оттеснили меня в сторону.

В церкви не стоялось. Вышел в ограду и сел на ступеньку храма.

«Где-то сейчас Пасха? — размышлял я. — Витает ли на небе, или ходит за городом, в лесу, по болотным кочкам, сосновым остинкам, подснежникам, вересковыми и можжевельными тропинками, и какой имеет образ?» Вспомнился мне чей-то рассказ, что в ночь на Светлое Христово Воскресение спускается с неба на землю лествица, и по ней сходит к нам Господь со святыми апостолами, преподобными, страстотерпцами и мучениками. Господь обходит землю, благословляет поля, леса, озёра, реки, птиц, человека, зверя и всё сотворённое святой Его волей, а святые поют «Христос воскресе из мертвых…» Песня святых зёрнами рассыпается по земле, и от этих зёрен зарождаются в лесах тонкие душистые ландыши…

Время близилось к полуночи. Ограда всё гуще и полнее гудит говором. Из церковной сторожки кто-то вышел с фонарём.

— Идёт, идёт! — неистово закричали ребята, хлопая в ладоши. — Кто идёт? — Звонарь Лександра! Сейчас грохнет!

И он грохнул…

От первого удара колокола по земле словно большое серебряное колесо покатилось, а когда прошёл гул его, покатилось другое, а за ним третье, и ночная пасхальная тьма закружилась в серебряном гудении всех городских церквей.

Меня приметил в темноте нищий Яков: «Светловещанный звон!» — сказал он, и несколько раз перекрестился.

В церкви начали служить «великую полунощницу»9Великая полунощница — краткая ночная служба перед Пасхальной заутреней. На ней поётся ирмос «Волною морскою скрывшего», а Плащаница торжественно вносится в алтарь на Престол, где пребывает до отдания Пасхи.. Пели «Волною морскою». Священники в белых ризах подняли Плащаницу и унесли в алтарь, где она будет лежать на Престоле до праздника Вознесения. Тяжёлую золотую гробницу с грохотом отодвинули в сторону, на обычное своё место, и в грохоте этом тоже было значительное, пасхальное,— словно отваливали огромный камень от гроба Господня.

Я увидал отца с матерью. Подошёл к ним и сказал: «Никогда не буду обижать вас!» — прижался к ним и громко воскликнул: «Весело-то как!»

А радость пасхальная всё ширилась, как Волга в половодье, про которое не раз отец рассказывал. Весенними деревьями на солнечном поветрии заколыхались высокие хоругви. Стали готовиться к крестному ходу10Крестный ход — торжественное шествие вокруг церкви со свечами, иконами, хоругвями и пением. Пасхальный крестный ход завершается у закрытых церковных дверей, перед которыми возглашается первое «Христос воскресе». вокруг церкви. Из алтаря вынесли серебряный запрестольный крест, золотое Евангелие, огромный круглый хлеб — артос11Артос — большой круглый освящённый хлеб с изображением Воскресения Христова. Освящается в первый день Пасхи и стоит в храме всю Светлую седмицу. В субботу раздробляется и раздаётся верующим., заулыбались поднятые иконы, и у всех зажглись красные пасхальные свечи.

Наступила тишина. Она была прозрачной, и такой лёгкой, — если дунуть на неё, то заколеблется паутинкой. И среди этой тишины запели: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небеси». И под эту воскрыляющую песню заструился огнями крестный ход. Мне наступили на ногу, капнули воском на голову, но я почти ничего не почувствовал и подумал: «так полагается» — Пасха! Пасха Господня! — бегали по душе солнечные зайчики.

Тесно прижавшись друг к другу ночными потёмками, по струям воскресной песни, осыпаемые трезвоном и обогреваемые огоньками свечей, мы пошли вокруг белозорной от сотни огней церкви и остановились в ожидании у крепко закрытых дверей. Смолкли колокола. Сердце затаилось. Лицо запылало жаром. Земля куда-то исчезла — стоишь не на ней, а как бы на синих небесах. А люди? Где они? Все превратились в ликующие пасхальные свечи!

И вот, огромное, чего охватить не мог вначале,— свершилось! Запели «Христос воскресе из мертвых».

Три раза пропели «Христос воскресе», и перед нами распахнулись створки высокой двери. Мы вошли в воскресший храм,— и перед глазами, в сиянии паникадил, больших и малых лампад, в блёстках серебра, золота и драгоценных каменьев на иконах, в ярких бумажных цветах на куличах,— вспыхнула Пасха Господня! Священник, окутанный кадильным дымом, с заяснившимся лицом, светло и громко воскликнул: «Христос воскресе», и народ ответил ему грохотом спадающего с высоты тяжёлого льдистого снега: «Воистину воскресе».

Рядом очутился Гришка. Я взял его за руки и сказал: «Завтра я подарю тебе красное яйцо! Самое наилучшее! Христос воскресе!» Неподалёку стоял и Федька. Ему тоже пообещал красное яйцо. Увидел дворника Давыда, подошёл к нему и сказал: «Никогда не буду называть тебя „подметалой-мучеником". Христос воскресе!»

А по церкви молниями летали слова пасхального канона12Пасхальный канон — творение преподобного Иоанна Дамаскина (VIII в.), поющееся на Пасхальной заутрене. Каждый ирмос — искра светлого ликования.. Что ни слово, то искорка весёлого быстрого огня: «Небеса убо достойно да веселятся, земля же да радуется, да празднует же мир видимый же весь и невидимый, Христос бо возста, веселие вечное…»

Сердце моё зашлось от радости,— около амвона увидел девочку с белокурыми косами, которую приметил на выносе Плащаницы! Сам не свой подошёл к ней, и весь зардевшись, опустив глаза, прошептал: «Христос воскресе!» Она смутилась, уронила из рук свечечку, тихим пламенем потянулась ко мне, и мы похристосовались13Похристосоваться — обменяться пасхальным приветствием «Христос воскресе — Воистину воскресе» с троекратным поцелуем. Православный обычай, соблюдаемый в течение всей Светлой недели.… а потом до того застыдились, что долго стояли с опущенными головами.

А в это время с амвона гремело Пасхальное Слово Иоанна Златоуста14«Слово огласительное» святителя Иоанна Златоуста — торжественная пасхальная проповедь, читаемая в конце утрени во всех православных церквях. Призывает всех войти в радость Воскресения Христова и завершается словами «Христос воскресе, и жизнь жительствует».: «Аще кто благочестив и боголюбив, да насладится сего добраго и светлаго торжества… Воскресе Христос, и жизнь жительствует!»